• Изображения

  • Саша
    Саша

    "Разговор двух классиков". Перевод с английского разговора Франка Хорвата и Жанлу Сьеффа.

    Друзья. Хочу поделиться с вами еще одним интервью. На этот раз я обратила свой переводческий взор на разговор двух классиков фотографии Франка Хорвата и Жанлу Сьеффа. Судьба этих двух фотографов во многом похожа. Мне кажется, этот разговор интересен, потому что в нем искренне раскрываются два удивительных человека.  Они не только делают необычайные фотографии, но и сами они необычайны. Прочитать их разговор – значит увидеть, как они думают, а думают они совершенно нестандартным образом: красиво, хлестко и не прямолинейно. Пока я перевела только начало. Если понравится, в будущем переведу середину и конец. Мне кажется довольно естественным такое разделение, потому что в этом длинном интервью фотографы обращаются к нескольким важным темам. В отрывке, который я предлагаю сегодня, – это природа фотографии, легко ли сделать настоящее фото. 

     

    Ведет интервью Франк Хорват – итальянский фотограф хорватского происхождения. В начале 1950-х годов он много путешествовал, его фоторепортажи печатались в ведущих журналах по всему миру. В 1955 году Франк Хорват переехал в Париж и стал работать в мире моды и рекламы. Он принес в модную фотографию репортажный стиль: снимал 35-ти миллиметровой камерой в реальных жизненных ситуациях, с реальным освещением.

     

    Его визави в этой беседе Жанлу Сьефф. Классик портретной, арт- и фэшн-фотографии. Родился в Париже, родом его семья была из Польши. В 1956 году Сьефф начал работать как фэшн-фотограф, а в 1958 он присоединился к агентству Магнум (Magnum). Работая на них, он побывал в Италии, Греции, Польше, Турции. Затем на некоторое время переехал в Нью-Йорк, где работал для Эсквайр (Esquire), Гламур (Glamour), Воуг (Vogue), Харперс Базар (Harper's Bazaar), став очень известным в Америке.

     

    Франк Хорват: Эта книга будет как семейная история. Мы все зависим немного друг от друга. Нас объединяет общий опыт, мы повлияли друг на друга, особенно мы с тобой. В Париже мы начинали в то же время, с теми же журналами. В Нью-Йорке мы делили студию. Мы оба работали для Magnum и оставили его в одно и то же время. У нас похожая специализация или, вернее мы отказались специализироваться практически одним и тем же образом. Только позже, после 1960-х годов, наши пути разошлись. Иногда я критиковал ваши работы. Вероятно потому, что я ожидал, что они будут похожи на мои собственные: только те, кто разделяет общую религию могут обвинять друг друга в ереси.  Большая удача – встретить человека близкого тебе, ведь узнавая другого узнаешь себя. Вот почему я должен начать с одного из не многих расхождений между нами. Это - вопросы легкости и трудности в фотографии. Мы оба знаем, что нет ничего проще, чем фотографировать, и что это - в то же время безумно сложно. Но я, как правило, делаю акцент на трудности, в то время как вы, как представляется, делаете это без усилий. Фотография и вправду дается вам настолько легко?

     

    Жанлу Сьефф: Мне нравится говорить, что я ленивый человек, который работает по восемнадцать часов в сутки. Это скорее всего про лёгкость фотографии. Мне все кажется легким, кроме трудностей в человеческих отношениях, особенно в нашей профессии. Я люблю работать быстро. Мне нравится ощущение, что я могу решать проблемы быстро, несмотря на то, что позже может оказаться, что я был неправ. Я не просыпаюсь по ночам от мучительного вопроса: "Был ли я прав? Или надо было сделать по-другому?" У меня есть уверенность, что монета всегда будет падать той стороной, которая мне нужна. Но это не значит, что я не придаю большого значения тому, что я делаю.

     

    Франк Хорват: Вам легко найти и сделать фотографии, которые будут радовать и автора и зрителя. Но пятьдесят, сто или двести фотографий, которые выживут в конце жизни, можно ли сказать, что они были легко сделаны?

     

    Жанлу Сьефф: Вот в чем разница между нами! Мне плевать, что выживет! Я никогда не думал о строительстве памятника своей славы. Я делаю фото, потому что они приходят и потому, что я люблю делать их. Есть предметы, которые я хочу показать,  другие - меня не интересуют; есть фотографии, которые я не знаю, как сделать, хотя я сожалею об этом, и восхищаюсь теми, кто их делает. - Куделка, например. Я не могу жить жизнью Куделки, что не мешает мне восхищаться его фотографиями. Но я совершенно безразличен к вопросам того, что может выжить. Если бы мне пришлось, я мог бы сжечь все негативы и все отпечатки! В конце концов, это просто бумага. Даже если некоторые из моих изображений были важны для других людей, так же, как изображения, сделанные другими, были важны для меня. Они существуют в моей голове, как память. Исчезновение оригинала не будет иметь значения. Роль образа в том, чтобы жить своей жизнью независимо от автора. Иногда я вдруг понимал, что изображение, которое я сделал, повлияло на кого-то: что он изменил свое отношение к женщинам, или что это сподвигло его изменить профессию. Это не может не задевать меня. Но тогда я чувствую, что изображение не принадлежит мне, что я сделал его не для этой цели. Я просто никогда не думаю, о том, как повлиять на зрителя.

     

    Фрэнк Хорват: Странно, что когда кто-то говорит что-то верно, и у меня нет никаких сомнений по поводу вашей искренности ...

     

    Жанлу Сьефф: Я совершенно искренен!

     

    Фрэнк Хорват: ... когда выражает идею, даже истинный друг, вдруг его противоположность приходит на ум. Что приходит на мой взгляд в данном случае, является то, что я не знаю другого фотографа, который хранил бы свои отпечатки так тщательно защищенными от пыли и влаги.

     

    Жанлу Сьефф: Это чисто физическая опека. Для меня важна физическая сторона фотографии, независимо от того, что на ней изображено: это - истинное удовольствие смотреть на отпечаток и прикасаться к нему. Может быть, потому, что для меня это – точка отсчета. Мне было четырнадцать лет, когда я оборудовал свою первую фотолабораторию, и у меня с отпечатками появилась связь, немного напоминающая связь скульптора с камнем. Я бы не сказал, что это - то, что больше всего волнует меня, но это - основа.

     

    004-jeanloup-sieff-photographer-the-red-list.jpg

    017-jeanloup-sieff-photographer-the-red-list.jpg

    019-jeanloup-sieff-photographer-the-red-list.jpg

    020-jeanloup-sieff-photographer-the-red-list.jpg

    024-jeanloup-sieff-photographer-the-red-list.jpg

    047-jeanloup-sieff-photographer-the-red-list.jpg

    1960 © René Burri.jpg

    original_13951327231.JPG





    Отзывы пользователей


    Извините, я не четко выразилась по поводу источника этого интервью. Это книга Франка Хорвата "Entre vues", представляющая собой разговоры с известнейшими фотографами и их фото портреты. Книга была издана в 1990 г, а по ссылке, которую я указываю можно найти ее цифровой вариант. Франк Хорват известен не только как фотограф, но и как искусствовед. И в этой книге он выступает в обеих этих ролях. Иллюстрациями для статьи я выбрала работы Жанлу Сьеффа, потому что разговор идет о его фотографии и его отношении к ней.

    Поделиться комментарием


    Ссылка на комментарий
    Поделиться на других сайтах


    Создайте аккаунт или войдите для комментирования

    Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

    Создать аккаунт

    Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!

    Зарегистрировать аккаунт

    Войти

    Уже зарегистрированы? Войдите здесь.

    Войти сейчас


  • Похожие публикации

    • Автор: Саша
      Друзья, сегодня хочу поделиться с вами открытием творчества удивительной американки Николь Бертон, которая часто публикует свои фотоработы под ником parvana. Ее фотографии волшебные, загадочные и очень женственные открывают для зрителей дверь в мир волшебных сказок забытых легенд и магии. Иногда образы ее фотографий пугают. Но, мне кажется, этот эффект возникает не от желания автора потрясти зрителя (как в фильмах ужасов), а от того, что художница пытается исследовать тайные пространства своего я, в которых и сама себя чувствует немного неуверенной в себе и пугливой. Как ребенок в зачарованном лесу.
       
      Девичья фамилия Николь Бертон – Эрфан. Она выросла в поликультурной среде. Николь родилась в Пало-Альто в  Калифорнии. Ее отец – иранец, а мама из Сальвадора. В разноязычном и разнокультурном окружении замкнутая девушка всегда чувствовал себя чужой. Отпуская свое воображение, она создает мощные образы, отражающие ее глубокую любовь к сказкам и всему чудесному. Сейчас фотограф живет в Северной Калифорнии. Магические работы Николь навеяны удивительными ландшафтами этой местности. Ее фантастические пейзажи становятся отправной точкой загадочных образов. Еt героини – девушки в романтических платьях – лесные колдуньи, духи леса, девушки, заблудившиеся в лесу, чарующие и околдованные. На самом деле все это портреты души самой Николь.  В блоге фотографа об этом говорится так: "Николь вдохновляют на творчество не только прекрасные ландшафты окружающие ее, но тени ее собственных мыслей и страхов, которые ей пришлось преодолеть в жизни. Используя свой рост и борьбу в качестве музы, Николь стремится вызывать эмоции и дать возможность людям встретиться со своими страхами и увидеть красоту в борьбе ».
       
      Лично на меня сильнее всего действует серия с воронами.  И, возможно, самая сильная из них - женщина в платье из черных перьев с клеткой вместо головы. Название этой фотографии – «Быть в клетке и быть свободной». Человечество долгие века ищет свободу. Часто эти поиски превращаются в борьбу за независимость от кого-то или чего-то. Но главная клетка, сдерживающая каждого человека- это мы сами. И избавиться от нее можно только по крупицам (по одному перышку) расставаясь с собой привычным. Также очень интересна и эмоционально насыщена работа «Сдавшаяся», где девушку в светлом платье уносят вороны. Здесь моделью выступает сама фотограф. Мне кажется, такой выбор не случаен. Это какое-то очень личное переживание. Удивительно точная как по цветовому решению и композиции, так и по звучанию в целом  работа «Сад темных дупл», где изображена девушка в красном платье с вороном на руке. Для меня очень созвучно это ощущение, что наша повседневная жизнь скользит по поверхности, и лишь немногим людям в небывалые минуты открывается вся действительная глубина жизни. Как будто мы легенькие водомерки, бегущие по спокойным водам пруда, и принимающие блеск отражений за то чем является вода, но забывающие о темных глубинах.  Тьма каждого дупла в этом замшелом саду также завораживающе притягательна как тьма водных глубин, скрывающая дно, и делающая водоемы бездонными.  В этой тьме растворяется наша убежденность в своем всеведении и таится опасность загадка и чудо.
       
      О чем-то очень важном для каждой женщины и неизъяснимом говорит и серия с бабочками.  Самая выверенная по композиции и цвету работа,  где изображена женщина, роняющая птичью клетку, из которой вылетают бабочки, называется «Вместилище волшебных сказок». Эта фотография особенно ярко дает зрителю почувствовать, что он присутствует при свершении чуда. Дверка клетки открывается, и на свободу вместе с эфемерными бабочками вылетают сны, мечты и сказки. Это же ощущение чуда, хоть и в более минорном звучании передает работа «Колыбель матери земли». Полуобнаженная девушка в пышной черной юбке сложила руки на груди. Этот странный жест для меня выражает ощущение близости и отстраненности. Девушка как будто ежится, чувствуя лес вокруг себя. Где заканчивается ее пространство  и начинается пространство леса? У ближайшего дерева, или прямо у обнаженной кожи? А, может быть никакого «своего» пространства не существует, человек полностью поглощен лесом как каждая травинка и живая душа его обитателей?
       
      Возможно, самая оптимистичная серия в мягких оттенках сепии – «Не сдаваться» (девушка с воздушным змеем) и «Пойманные мечты» (сказочные стрекозы, которых девушка ведет за собой на ниточках). Возможно, вместе с ними можно рассматривать и «Современную Матушку Гусыню». Все три работы выражают нежность, мечтательность и смотрят вперед. Ведь чересчур погрузившись в самоанализ можно не найти в себе силы, чтобы двигаться дальше. А эти работы дают эмоциональный заряд снова и снова запускать в небо воздушный змей своей мечты.
       
      Николь Бертон фотограф с ярко выраженным чувством цвета и композиции. Ее работы подкупают искренностью, вдумчивостью и глубиной. И, мне кажется, что все они говорят примерно об одном, о поисках чудесного в своей жизни. Но это не те чудеса, которыми легко помыкают феи и колдуньи, что могут происходить по взмаху волшебной палочки или по щелчку пальцев. Это чудеса, которые гораздо больше человека и поэтому способны его изменить.















       
    • Автор: Саша
      В прошлой статье я рассказывала о фотографии удивительного испанца Чама Мадоза и говорила об очевидной связи его работ с идеями сюрреализма.  Сегодня хочу обратить особое внимание на схожесть многих его образов с образами одного из сюрреалистов – Рене Магритта. Эта схожесть настолько бросается в глаза, что не может быть случайной. Но это и не заимствование (или, проще говоря, не воровство). Мадоз намеренно использует самые узнаваемые образы Магритта и самые важные для самого художника, но идея композиции у него совершенно другая. Он будто бы вступает в диалог с Магриттом посредством образов, продолжает или развивает его мысль. При этом фотограф создает не менее емкие символы, чем художник.  Я позволила себе собрать здесь несколько иллюстраций, где фотографии Мадоза соотнесены с картинами Магритта, к которым они обращаются в этом «диалоге без слов».  Думаю, они будут многим интересны. Но кроме картинок я хочу предложить и свои попытки подумать,  добавляет ли такое соседство новых способов понимания фотографии Мадоза.
      Рене Магритт – художник из Бельгии. Удивительно, что для мадридца Мадоза ближе оказался спокойный и отстраненный стиль Магритта, чем страстные и безумные сюжеты Сальвадора Дали.  Несмотря на несомненную принадлежность сюрреализму, Рене Магритт всегда производил впечатление одиночки. Его приемы, образы и темы не имеют практически ничего общего с живописью Дали и Макса Ернста. К тому же он весьма прохладно относился к  теоретизированию сюрреалистов по поводу психоанализа.  Магритт изображал не сны или некие порождения подсознания, а идеи, символы или даже самую что ни на есть реальную жизнь, просто увиденную с очень субъективной позиции.  Сам художник свое искусство называл даже не сюрреализмом, а «магическим реализмом».  О том, что побуждало его создавать именно такое искусство, Магритт писал так: «Мир хоть и реален, но непостижим. И основа его — часто не та, какой видится». Думаю, Чема Мадоз подписался бы под каждым словом.
      Названия картин Рене Магритта —особая грань его таланта. "Свершение невозможного", "Препятствие пустоты",  "Империя света" — поэтичные и загадочные, они редко говорят о том, что изображено на картине. Скорее, они являются еще одним произведением, дополняющим и раскрывающим живопись. "Названия выбраны таким образом, что они не дают поместить мои картины в область привычного, туда, где автоматизм мысли непременно сработает, чтобы предотвратить беспокойство", — писал Магритт.
      В 1948 году он создал картину "Вероломство образов". Она стала одной из самых обсуждаемых и спорных его картин.  На ней весьма реалистично изображена  курительная трубка, а подпись гласит: "Это не трубка".  "Эта знаменитая трубка. Как люди попрекали меня ей! И все же, вы можете набить ее табаком? Нет, это ведь всего лишь изображение, не так ли? Так что, если бы я написал под картиной: "Это трубка",- я бы солгал!" — говорил художник. Впоследствии Магритт несколько раз воспроизводил свою "не трубку" в других картинах.
      Мадоз фотографирует трубку с просверленными в ряд дырочками, что делает ее похожей на саксофон, ну или на какую-то фантастическую свирель. У него трубка тоже не совсем трубка, хотя этот эффект достигается при помощи не слов, а самого образа.  Кстати, с названиями и подписями у Мадоза своя история. Подавляющее большинство его работ на выставках носят подпись «Без названия». Здесь видна некая осознанная борьба с недоразумениями, которые могут привнести слова.
      Еще один образ, прочно ассоциирующийся с Магриттом – зеленое яблоко. После «не трубки» художник написал картину с похожим сюжетом «Это не яблоко». Яблоко кочует по многим его работам. Наиболее известная картина с яблоком – "Сын человеческий" (1964). Рене Магритт писал картину как автопортрет, где фигура мужчины символизировала современного человека, утратившего индивидуальность, но оставшегося сыном Адама, отсюда яблоко, закрывающее лицо. Яблоко не только скрывает лицо изображенного человека, но и закрывает мир от его глаз. Возможно, это о том, как надуманное и человеческое, навязанное человеку социумом, застит нам глаза и закрывает Великое и Божественное. И мы утрачиваем способность различать стремления  нашей души.  
      У Мадоза внутри яблока обнаруживается листок. И хотя этот лист, скорее всего, принадлежал некому плющу, у меня он ассоциируется с фиговым листом, которым наш праотец по библейской истории прикрывал наготу, познав стыд. Это - продолжение разговора о природе человека и его попытках отречься от своей истинной сущности.
      Самый любимый образ Мадоза в этом причудливом диалоге сквозь время – это небо Магритта. В моей подборке целых три фотографии изображают его. Небо с облаками -настолько естественный образ как для живописи, так и для фотографии, что трудно представить, как можно сделать его своей визитной карточкой. Однако, небо Магритта нельзя перепутать с чьим-то другим. Оно живет своей собственной жизнью, автономной от человеческого мира. Как в картине «Империя света», где люди до смешного старательно пытаются осветить свой мрачный мир при помощи искусственного света, в то время как над головами у них ясное полуденное небо. Мадоз, как видим, тоже любит играть с образом облака и неба. То у него в пушистое как клочок ваты облако воткнута иголка, то облако нарисовано водой, ведь что есть облако, если не вода? Самые глубокие ощущения у меня вызывает его фото с облаком в клетке. Можно сказать, что птичью клетку ему тоже подсказал Рене Магритт, который писал: «Между некоторыми образами существует тайное родство, то же самое относится и к предметам, которые отражаются в этих образах. Вот как это происходит. Мы привыкли видеть в клетке птицу; нам станет интереснее, если вместо птицы поместить туда рыбу или башмак; но эти образы, хотя и интересны, к сожалению, случайны, произвольны. Однако, можно придумать такой образ, который и это испытание выдержит, потому что будет точным и окончательным: это образ яйца в птичьей клетке…».  Кусочек неба в птичьей клетке – это тоже очень емкий образ, пожалуй, даже лучше чем яйцо, и очень в духе самого Магритта.  Человек думает достичь неба при помощи мастерства или умений, завладеть облаками, посадить их в клетку цивилизации. Но дотронуться до неба можно только сдавшись на его милость. Оставить все наносное, и в самой искренней своей глубине встретиться с истинным собой, кусочком неба, который есть в каждом из нас.
      При создании этой статьи я пользовалась цитатами из статьи Натальи Поповой «Секрет Рене Магритта» и информацией из статьи Беллы Адцеевой «Вероломство Магритта».
       








    • Автор: Саша
      Друзья, мне удалось перевести последнюю часть разговора Франка Хорвата и Жанлу Сьеффа о фотографии. Это интервью – фрагмент книги Франка Хорвата «Entre Vues», изданной в 1990 г. Если вам хоть вполовину так же интересно читать это, как мне было переводить, всем нам очень повезло. В этой части классики фотографии обсуждают природу фотографии, тот факт, что фотография увековечивает момент времени. Каждый фотограф по-своему выбирает тот самый момент, и в этом суть авторства фотографа. Сьефф признается, что фотографией хочет не столько передать зрителю какой-то месседж, сколько хочет дать некую жизнь тому, что не существует дольше одного момента.
       
      Франк Хорват: Эти две категории имеют общий знаменатель: прежде чем стать портретом или пейзажем, каждая фотография показывает момент времени.
       
      Жанлу Сьефф: Совершенно верно. И это тем более верно в пейзажной фотографии: никогда больше не будет такого освещения, таких облаков. Я делаю фотографии для того, чтобы показать то, что никогда больше не повторится, хотя я знаю, что фотография не имеет никакой ценности в качестве объективной документации.
       
      Фрэнк Хорват: Как выразился Барт, суть фотографии - свидетельство: "это было", - что делает любые сравнения её с живописью абсурдными.
       
      Жанлу Сьефф: Совершенно верно. Я хотел бы добавить: "и это никогда не повторится",  "это было", – вот что говорят мне кадры с лицами людей, которые уже умерли. Наверное, у тебя тоже такое бывало. Несколько недель назад мне позвонил молодой человек. Сначала я решил, что это - еще один помощник в поисках работы. Я получаю по десять таких звонков каждый день. И я начал говорить: "Спасибо, я не ищу помощника. Он прервал меня, сказав: «Нет, я не об этом. Я видел одну из ваших фотографий на открытке. На ней была моя мать, которая умерла семь лет назад. Если у вас есть еще ее фото, я хотел бы на них посмотреть».  Он приехал, и я дал ему снимки, которые нашел. Думаю, он повесит их на стенах своей комнаты. Он показал мне другие, - пожелтевшие и покрытые отпечатками пальцев. Его мать звали Мария Солар, конечно, ты ее помнишь. Она совершила самоубийство, возвращаясь из Довиля.
       
      Франк Хорват: Касательно свидетельства "это было", другой вопрос приходит мне на ум. Твои фото узнаваемы, благодаря некоторым эффектам: виньеткам, темным краям на небе, - манипуляциям, которые ты не скрываешь. Ты делаешь это, чтобы фото казались менее реалистичными?
       
      Жанлу Сьефф: Все началось с несчастного случая. Как у Пастера, который открыл свою вакцину, потому что забыл что-то в ящике. Меня всегда беспокоило небо на фотографиях. Оно слишком легкое. Я хотел бы видеть на фото его текстуру. Я люблю отпечатки с глубоким черным. Поэтому я хотел сделать небо более резким, используя следы, которые видны на негативе, но в печать обычно не выводятся. Но у меня не получилось, – так появилась первая виньетка. К тому же, у меня был плохой увеличитель, он рассеивал больше света в центре, и углы получались темными. Тогда я понял, что мне понравился результат. Он создал некую глубину. Получилось своего рода обрамление.
       
      Франк Хорват: Но это также вводит еще один слой времени, событие фотолаборатории, который накладывается на момент съемки. Второе свидетельство "это было".
       
      Жанлу Сьефф: Я люблю закрытые изображения, не смотря на то, что я страдаю клаустрофобией. Я закрыл небо, я закрыл углы, часто я говорю тем, кто печатает фотографии: "Будьте осторожны, чтобы зритель не убежал".  Если белое небо перетекает в белую бумагу, глаз убегает от изображения. На самом деле, зрителю нужно дать направление. Его взгляд нужно вести к горизонту, для того, чтобы охватить образ. Нельзя позволять ему убегать вправо или влево. Это как Алиса, которая проходит сквозь зеркало. Там должен быть выход, но только один.
       
      Франк Хорват: Другими словами, вы хотите быть тем, кто показывает путь. Но, не существует ли конфликта между этим методом и идеей "решающего момента?"
       
      Жанлу Сьефф: Картье-Брессон оставляет тонкую черную рамку вокруг своих кадров. Она является своего рода каркасом изображения. Он никогда не обрезает эту рамку. Но, я не всегда с ним согласен, его "решающий момент" слишком ограничен его геометрией. Однажды я сказал ему об этом. Мы говорили о фотографии, сделанной Депардоном в Ливане, когда тот бежал и уворачивался от пуль. В изображении - все то же: кажется, бежит, взрывается, дымится, - это необычный кадр. Но Анри все твердил: "Это не очень хорошая фотография". Так что я сказал: "Анри, бывают моменты, когда золотое правило не имеет значения!"  "Нет!" - ответил он, - "это геометрия, она всегда важна".
       
      Франк Хорват: Жизнь состоит из миллионов моментов, - как ты можешь определить, какой из них - "решающий"? Для Картье-Брессон решающий критерий - геометрия. Уинстон Линк, американец, который фотографировал поезда, должен был выбирать момент прибытия поезда. Геометрия кажется не хуже любого другого критерия. Уинстон Линк поставил себя в ситуацию, когда он мог сделать только одну фотографию, - в тот момент, когда мимо проносится поезд. Картье-Брессон ставит себя в рамки ряда правил, которые удерживают его от нажатия кнопки, если некие геометрические правила не выполняются. Мир может взорваться, и Картье-Брессон просто посмотрит на это, не делая фотографию, если кадр не соответствует его геометрии.
       
      Жанлу Сьефф: На самом деле я предпочитаю определение Пенна - "сохранить моменты".  Идея сохранения кажется мне глубже, чем идея «решающего момента».
       
      Франк Хорват: Это правда, что хорошая фотография не только говорит - "этот момент был", но и - "этот момент был драгоценным".
       
      Жанлу Сьефф: "Этот момент был, это было драгоценно, я почувствовал его драгоценность и я сделал этот снимок".  Это то, что мы пытаемся сказать.
       
      Париж, июнь 1987










    • Автор: Саша
      Друзья,  сегодня хочу поговорить с вами об удивительных фотографиях, которые получили в интернете множество перепостов. А вот аналитики, так сказать, не хватает.
       
      Это серия молодой итальянки Барбары Скербо (Barbara Scerbo) «Иллюзии».
       
      О биографии юного фотографа мне удалось найти вот такую информацию. Итальянский фотограф Барбара Scerbo училась в Scuola Romana Di Fotografía. Она недавно переехала в Рим с твердым намерением  превратить свою страсть - цифровую фотографию - в работу. Изучая искусство фотографии, Барбара фотографирует без остановки. Ее последняя работа представляет собой поразительную серию «Иллюзий». Барбара создала ее с помощью Джулианы Ваккаро.
       
      На фотографиях изображены девушки с рамами в руках.  Все, кто писал о них (во всяком случае, все, кого мне удалось прочитать), называют эти рамы «зеркалами», хотя в них не отражается то, что должно отразиться в зеркале. Они показывают то, что должны закрывать, и при этом делают прозрачными девушек, которые их держат.  Тут есть чисто технический вопрос - как это сделано? Может быть, они держат не зеркала, а фотографии в рамках?  Или за спиной у фотографа огромное фото, повторяющее пейзаж в кадре? Или это – такой искусный монтаж?
       
      Второй, и не менее важный, вопрос - «как это понимать?». В интернете уже высказывались некоторые версии. Например, что зеркало показывает внутреннюю пустоту красавиц - моделей.  Сама эта идея имеет право на существование, ведь сквозь рамки не видно девушек, а пейзаж виден. Но, по моему ощущению, уж больно мало в моделях фальши. Девушки похожи скорее на подружек, которые решили «прикольно» сфотографироваться для выпускного альбома, чем на моделей мира моды. Они искренне веселятся. Ну, или искренне не веселятся. Во всяком случае, они очень далеки от заученных поз и лиц, присущих профессионалам. 
       
      Еще одна прозвучавшая версия – это значимость природы. «Что - человек в сравнении с холмами?»  Действительно, модели в рамке «исчезают», чтобы уступить место фону. В основном это –  прекрасные и умиротворяющие ландшафты: деревья, поля, дорога, уходящая в даль. С другой стороны, кроме природы фоном для фотографий служит  и архитектура. Возможно,  автор обращает внимание на контраст быстротечного и вечного. Зеркало, как известно, еще со времен Ренессанса было символом увядающей красоты. Особенно в 17 веке были популярны картины в жанре vanitas, обращающие внимание зрителя на бренность человеческого существования.  Наряду с черепом, зеркало было самым распространенным атрибутом этих натюрмортов.
       
      Есть еще один момент, на который мне хотелось бы обратить внимание. Зеркало в "Иллюзиях" Барбары  Скербо не отражает фотографа, то есть автора. В связи с этим, приходит на ум желание автора устраниться из произведения, стать прозрачным и отобразить Вечное в его истинности, не накладывая своих оценок. К тому же, в истории искусства известны случаи, когда художник, изображал в зеркале некое alter ego зрителя, желая сделать ощущение своего произведения более личным. В «Иллюзиях» зритель не видит и своего отражения в зеркале. Что это может означать? Возможно, апорию в стиле вопроса с подвохом, которым меня озадачил одноклассник, когда мне было 14 лет: «Будет ли Аполлон Бельведерский красивым, если не будет человечества, способного оценить его красоту?»
       
      Уверена, что это – далеко не все возможные трактовки загадочных и, в чем-то, провокационных фотографий   Барбары  Скербо.  Самое главное, что привлекает в них – это необычность, несоответствие нашим устоявшимся представлениям о мире. Думаю, именно поэтому они удостоились такого огромного количества перепостов. Современный человек, которому в школе объяснили все законы природы, истосковался по волшебству. Или, хотя бы, по магии фокусника. Это - знак того, что не все еще известно для тебя и до тебя,  еще есть для чего жить, исследовать, гореть энтузиазмом. Ведь усталой шестеренкой в давно заведенном механизме жизни жить очень уныло. К счастью есть еще искусство, природа и люди, которые дарят нам ни с чем не сравнимую роскошь первого открытия и волшебства.   
       












    • Автор: Саша
      Друзья, хочу поделиться с вами разговором с удивительной женщиной и великим фотографом Энн Геддес. Я перевела это интервью с английского языка. Проводила интервью Присцилла Франк для Huffington post. Меня привлекло то, что этот разговор – попытка личного контакта, а не просто уточнение фактов, а еще то, что это - один из самых свежих материалов о Геддес. С другой стороны, в этом интервью очень сильно присутствует личность журналистки. По какой-то причине она с детства любит работы Энн Геддес и с тех же пор считает постыдным в этом признаться. И хотя статья заканчивается признанием в любви, в тексте все время сквозит борьба с собой. Я перевела все это как было. Хотя у самой меня проблем с любовью и ее признанием нет. Поэтому скажу хотя бы пару слов о том, что я вижу в работах Энн Геддес.
       
      Ее работы для меня без сомнения являются произведениями искусства. Они стремятся не задокументировать внешние обстоятельства, а передать состояние. И эти состояния, смею сказать, очень мощно действуют на многих людей. У Энн Геддес есть свой творческий почерк, и это не выбор объекта (все время младенцы) и не декорации и костюмы, которые она так умело подбирает. Это тема женственности и жизни. Я хочу сказать, что, если бы великому фотографу мужчине дали младенца как объект, он бы изобразил нечто совсем другое. Фотографии Енн Геддес очень женские. И это - не та женственность, которую заказывает и покупает социум – хозяйственность, сексуальность, эстетичность (в качестве приза для мужчины-победителя) или работоспособность. Это - женственность, скрытая в природе – дарение и хранение жизни. Мать – это тоже социальная роль. Но в тот момент, когда женщина становится матерью она выходит из своей привычной жизни, и начинает совсем другую. На границе жизни и смерти она встречает крошечное создание, за которое будет долгие годы нести ответственность перед Богом и перед людьми. Девушка, еще не ставшая матерью, все равно от рождения наделена этим великим чувством Живого.  
       
      Фотографировать человека старше 40 лет интересно, потому что его лицо уже стало некой историей – историей его жизни, и зритель может прочесть эту историю. У младенца нет истории. Он - тело и душа, которые только что встретились. Это - Начало Начал. И Геддес изображает именно это. Цветок, яйцо, бутон, бабочка – все это символы, которые продвигают нас еще ближе к этому ощущению Начала как Мегавозможности, точки, которая является местом и моментом зарождения вселенной, вечности и силы Жизни.
       
      Напоследок скажу, что от наших ожиданий зависит то, что мы в результате сможем получить от встречи.
       
      А теперь интервью.
       
      Энн Геддес, творит искусство, фотографируя младенцев в цветочных горшках.
       
      Ее работы кому-то могут напомнить коммерческую рекламу, но ее творчество всегда направляла лишь одна истинная страсть. (Любовь к детям.)
       
       08/23/2016 10:36 утра по восточному времени | Обновлено 24 августа 2016
       
      Вы, наверняка, знаете имя Энн Геддес. Если набрать в Google "известные фотографы," ее имя появляется одним из первых, прямо между Энди Уорхолом и Виджи.
      Если же по какой-то причине, вам не знакомо ее имя, вы наверняка узнаете ее работы. Это она сделала все эти трогательные фотографии малышей в образе кролика или капусты, эльфа или пряничного человечка. Она сделала эти прелестные фото малышей внутри трикотажных объектов, наводящих на ассоциации с перенатальным существованием каждого человека и женщины, объединенной с младенцем трикотажной одеждой, возвращающей их в единство беременности. Она сделала календарь, который возможно висел у вас на стене в конце 90-х, и поздравительную открытку, в которой вы надеялись найти $ 20, но родственники решили иначе.
       
      Образы Геддес стали фоном моего детства, незаменимыми уже до незаметности обоями. Я выросла среди ее работ, зная и любя их почти без моего согласия, как прилипчивый мотив популярной песни, старый, уютный свитер или любимого в детстве плюшевого медвежонка. Младенцы, младенцы... Много лет назад я так и не перевернула страницу семейного календаря. У меня навсегда остался март – малыш в образе бабочки. Он так на многое вдохновил меня.
       
      В колледже я написала вступительное эссе по фотографии Анны Геддес. Требовалось что-то вроде: "Написать о произведении искусства, которое повлияло на вашу жизнь". Мне было 17 лет, и я была определенно не готова ответить на этот вопрос. Поэтому я решила  пошутить. В эссе я воспела амбициозных младенцев, которые умудрились еще до рождения обратить на себя внимание фотографа, их бесстрашие и естественность в качестве обнаженной натуры. Я обратила внимание на их похвальную отрешенность от типичных атрибутов модельного мира - секса, наркотиков и низкой самооценки.
       
      Этот текст обратил на меня внимание нескольких очень престижных университетов.
       
      Излишне говорить, что Энн Геддес стала очень серьезной частью моей жизни и арбитром вкуса. Можно даже сказать, что без этой детской по сути работы, написанной десять лет назад, я никогда не решилась бы писать об искусстве профессионально. И все же лишь недавно мне пришла в голову идея, что я могу поговорить с женщиной, которая, все эти годы пленяла мое воображение невинными образами младенцев среди всех этих фруктов и овощей.
       
      Я набрала номер. "Это Энн," - сказала женщина с австралийским акцентом. Энн Геддес - австралийка? Мой первый вопрос: "Расскажите мне о своем детстве. Где вы родились?" Она отвечает: "Ну, я австралийка, очевидно. "  Хорошее начало.
       
      Короче говоря, Энн Геддес очень серьезно относится к своей работе. Она родилась в 1956 году и выросла на ранчо в Северном Квинсленде. Несмотря на то, что она чувствовала творческое призвание с самого раннего возраста, Геддес впервые взяла в руки камеру, когда ей было 25 лет. Ее вдохновляло не столько изобразительное искусство, сколько фотожурналистика.  Она любила листать журнал Life. "Меня завораживали изображения людей, ведь они могли рассказывать истории. Это - момент времени, застывший навсегда," - сказала она с теплотой и беззаветной откровенностью. "Это по-прежнему очаровывает меня и сегодня. Как один образ может изменить жизнь.  Невероятно ".
      В детстве идея, что она может стать фотографом, никогда не приходила ей в голову. Она выросла в 1950-е и 60-е, когда фотография еще не была признанной частью повседневной жизни. Геддес может вспомнить лишь пару своих детских фотографий. "Я выросла в те времена, когда семейные фото делались раз в году. Мы шли в фотостудию, скорее всего в воскресенье или на праздник," - рассказывает она. - "Я смотрю на них, они не передают те чувства, которыми я была полна в детстве."
       
      Геддес, своей фотографией, стремится схватить сущность каждого ребенка в тот момент времени, когда он был несмышленышем. "Если вы фотографируете своего ребенка, то собираетесь смотреть на этот образ в течение 20 лет, и вы будете хранить в памяти его таким, каким он был в тот момент."  Подобно бабочке на булавке, или старинным жестяным банкам, я полагаю.
       
      Когда Геддес впервые начала фотографировать, ей было 25 лет, она жила в Гонконге со своим мужем, который работал на телевидении. Сперва она фотографировала семьи в привычной для них среде, дома, в саду или в парке, но чувствовала, что такой подход не позволял ей найти свой собственный стиль. Несколько лет спустя, в Мельбурне она пришла в фотостудию по объявлению о работе. "Было очень простое освещение, очень простой полотняный фон," - вспоминает Геддес о студии. - "Поплавок дернулся, я подумала, что это именно то, что я хочу делать. Я хочу организовывать пространство и управлять освещением." Геддес стала помощником фотографа на добровольных началах. "Когда я впервые вошла в фотостудию, все встало на свои места."
       
      Это – то, что потрясает в Энн Геддес. Те постановочные портреты, на фоне однообразной декорации цвета хаки, которые, я уверена, большинство фотографов сочли бы работой рутинной - если не выматывающей душу, - действительно гальванизировали Геддес. Профессия, которую она выбрала, - больше, чем просто рекламный трюк или способ оплатить счета. - Это любовь длинною в жизнь. Сбывающаяся мечта.
       
      Став студийным фотографом, Геддес начала с простых и лаконичных детских портретов, без антуража. Когда издательская компания обратилась к ней с предложением сделать линию поздравительных открыток, ее захватили эксперименты с декорациями и костюмами. "Делая фото для поздравительных открыток, я не могла не затронуть тему смены сезонов," - сказала она. Из этого родилась идея календарей, где не меньшая роль принадлежала бутафории. Чем больше она экспериментировала с созданием особого пространства для своих портретов, тем больше популярности завоевывали ее работы.
        
      Я слушала ее и все с большей ясностью чувствовала ее страстную любовь к фотографии и к детям, которая практически создала новый жанр в фотографии. "Как замечательно для ребенка будет увидеть себя в таинственном мире волштва, в самом начале своей жизни…"  Муза Геддес таится в лице каждого малыша. Ведь некрасивых детей не бывает. "В течение своей 30-летней карьеры я сфотографировала тысячи детей, и до сих пор каждый раз испытываю трепет и благоговение при виде новорожденного. Начало человеческой жизни - это такой большой потенциал, так много чистоты. Все эти слова звучат банально, но в этом моя правда ".
       
       Геддес фотографирует детей и сегодня. В своей последней серии, она превращает детей в символы зодиака. Она также работает над серией под названием "Малыш, взгляни на тебя сейчас", где она противопоставляет детским фотографиям 90-х годов фотографии уже подросших ее тогдашних моделей.
       
      "Когда я начинала, я решила, что хочу быть самым успешным портретным фотографом в Окленде," - говорит она. "Потом решила, что хочу быть самым известным в Новой Зеландии, а затем, - в Австралии,  и остальное уже история."
      Энн Геддес имела в виду, что она является самым успешным портретным фотографом в мире? Мне, например, нечего возразить против этого утверждения.
       
      Я спросила Геддес, где она видит свои работы в спектре от изобразительного искусства до коммерческой фотографии. Хотя ее работы выставлялись в музее Катара, она процветает, в основном благодаря календарям, которые продаются по цене около $ 14.99. "Я думаю, что [изобразительное искусство и коммерческий фотограф] в значительной степени то же самое," - сказала Геддес, разбивая мой мозг на миллион кусочков в форме сердца. "И я знаю, что многие не согласятся с этим. Я знаю, что в мире искусства присутствует большая доля снобизма, но вряд ли вы станете утверждать, что каждый художник не хочет стать успешным и продаваемым ".
       
      Может быть, не каждый, но, большинство, конечно же стремятся к признанию. "Каждый художник хочет быть коммерческим, для меня это всегда было головоломкой," - продолжала Геддес. - "Большинство из них стремятся организовать выставку в галерее, потом продать работу, а затем - публикуют альбом. Я прошла свой путь к признанию иначе. Кажется, таким путем тогда никто другой не шел. Я просто делаю то, что я хочу сделать творчески. Кую свой собственный путь ".
       
      Я старалась изо всех сил, чтобы удержаться от, казалось бы, само собой разумеющегося мнения, что фотограф, чей основной вклад в искусство - открытки, работает не в той же сфере, что тот, чьи работы выставляются в признанной знатоками галерее. И все же, часть меня упорно требовала ответа на вопрос, - как тот, кто последовательно обращается к мощным, без сомненья выдающимся образам, может существовать вне основного художественного института.
       
      Геддес – самое действенное противоядие против снобизма мира искусства. Возможно, вашу жизнь и не изменит миленький образ малыша, выглядывающего из цветочного горшка, или лежащего на вершине гигантского яйца, но наверняка вызовет улыбку. Вдохновляет осознание того факта, что, будучи одним из самых коммерчески успешных фотографов в мире, Геддес следовала своему собственному видению на каждом шагу пути.
       
      Когда я исповедала свою подростковую любовь к Энн Геддес, я так и сделала, хоть и под прикрытием сарказма. Я была молода и небезопасно парализована перспективой писать о том, что я искренне люблю и уважаю. Слишком не уверена в себе и своих вкусах.
       
      Хотя я сделала все возможное, чтобы уйти от прямого вопроса, поставленного этим противным эссе, а заодно - и от психических срывов, мой ответ свидетельствовал о моей глубокой подверженности  дурному вкусу. Лишенное претенциозности и амбициозности, схем и стратегий, "плохое" искусство часто обнажает внутренний мир как художника, так и зрителя. В случае Энн Геддес, так же - как она обнажает эти очаровательные детские тела.
       
      Я повесила трубку в каком-то оцепенении. Она не дала ни единого намека на то, что какая-то часть ее карьеры, посвященной изображению несмышленышей,  хоть  в  чем-нибудь была немного глупой. Вместо этого я услышала: "Дети приходят, чтоб изменить жизнь, они преобразовывают семьи, они приносят столько надежд." И вы знаете, что? Так и есть!
       
      Это - история о художнике, который изменил мою жизнь, который вдохновил меня на первые искусствоведческие строки. Мне было стыдно признаться тогда, но спустя 10 лет, я готова. Я люблю Энн Геддес и всех ее причудливо одетых детей. Я люблю их. Я люблю их. Боже мой, они такие милые и странные, я так сильно их люблю.
       
       











  • Вспоминаем ранние статьи

  • Главы учебника

  • Сейчас в сети 0 пользователей, 0 анонимных, 1 гость, 4 робота (Полный список)

    Нет пользователей в сети в данный момент.

    Поисковые роботы онлайн:

  • Статьи в разделах

  • Топ награжденных

    На этой неделе никто не получал наград

  • Последние сообщения форума

    • 0

      в: Разное

      23_го января 2018 года у родителей в мой день рождения - юбилей со дня свадьбы - 35 лет. В народе называют 35_тие коралловой или полотняной свадьбой. Так как декабрь и январь богат на события и праздники, мы с сестрой начинаем готовиться в конце ноября. За эти годы столько всего передарили, что в этот раз хочется нечто особенное! Хотя по обычаю принято дарить или украшения из кораллов или скатерть полотняную. Скатерти мама всегда выбирает сама ручной работы из льна, украшения дарит папа или выбирают вместе, что мама хочет. Честно говоря, стоим на раздорожье: или сделать праздник и подарить обычные подарки, или оплатить путешествия и поставить перед фактом. Муж еще предлагает спортивные велосипеды, родители о них мечтают. А мне так хочется подарить им впечатления, а это, по сути, достигаемо только в путешествиях. Ежики, помогите советом и выбором! Родителям только по 56, они очень спортивные и современные, мир еще не весь объездили, а последний год кроме работы еще и малых своих подбрасывали им. И, если они вырастили нас с сестрой, то у нас мальчишки. Родители немного притомились, хочется порадовать. А праздник, ведь, можно и в кругу семьи.
    • 1

      в: Люди и отношения

      Если встреча романтическая, то однозначно, что платить должен мужчина. И это даже на должно обговариваться. А если встреча деловая, с мало знакомым человеком, каждый себе заказывает то, что предпочитает, или вообще не заказывает, то тогда можно чтобы каждый за себя и платил. Ничего страшного не вижу в этом. Но мужчина должен предложить сначала то, что он оплатит.
    • 6

      в: Разное

      Для мужчина главная, наверно, должна быть работа, для женщины - семья. Я не говорю, чтобы женщина не работала и полностью посвятила себя семье. Я говорю о том, что женщина не должна себя полностью посвящать работе. Ни в коем случае, как бы она не была к этой самой работе привязана. Иначе семью можно очень быстро, при таком подходе, потерять или разрушить. И еще, кто нас окружает в старости? Уж точно не коллеги по работе, а любящие члены семьи.
    • 209

      в: Юмор

      - Наш народ всё принимает близко к сердцу, чаще всего — на грудь…   Сначала к сердцу, потом на грудь, а вылазит все боком!
    • 293

      в: Юмор

      Зачем учиться? (авторы рассказов неизвестны)   Μой сын достал меня фразами: – Зачем учиться? Βедь Билл Γейтс так и не получил высшего образования, зато миллиардер! Или: – Стив Джобс тоже не учился в универе! Я не выдержал и принёс сыну в комнату разобранный системный блок от компа, отрубил в квартире wi-fi и сказал: – Εсли соберёшь хотя бы системник без гугла так, чтобы он работал, то можешь спокойно забирать документы из универа! Через два часа подошёл ко мне с просьбой: – Πап, включи wi-fi. Мне курсач надо готовить!   -*-   Искренняя благодарность.   Когда-то давно, на районе, где снимал квартиру, дал местному бомжу немного денег: шёл на работу, было утро, поздняя осень с дождём, а он (бомж этот) сидел на остановке в матерчатых тапках на босу ногу и дрожал. Жалко его стало, дал какую-то значимую купюру. Дал и забыл. Тот, конечно, деньги пропил, но... С тех пор этот бомж, когда меня видел, махал рукой и орал на весь район: - Лучшим людям нашего района - пламенный привет! Все бабки района шептали мне вслед: "Сынок его!"...   -*-   Все-таки кот - суперняня!   Сыну 7 месяцев. Маму отпустили отдохнуть от нашей мужской компании в салон красоты и пройтись по магазинам. И вот неожиданно малыш впал в истерику (думаю, на дождь), ничем не мог его успокоить. Моему папскому терпению приходил конец и накатывало ощущение полной беспомощности. И тут пришёл Кот. Самый обычный полосатый, взятый три года назад в деревне. Он улегся рядом с ребёнком, боднул его пару раз мохнатой головой. Детеныш вцепился в теплый шерстяной бок и успокоился. Я искренне сказал Котяре спасибо! На ужин у него сегодня был солидный кусок мяса.
    • 1

      в: Основной раздел

      Алексей, Добрый Вам вечер! У меня частенько бывают такие ситуации что надо фотографировать в дождь! Я для этого использую подручные средства, будь что чем можно защитить апаратуру, к примеру пакеты! Водонепроницаемый чехол из полиэтиленового пакета можно сделать очень легко самому – этот способ защиты аппаратуры от влаги используют многие фотографы. Наденьте на камеру сзади большой прозрачный пакет, соберите горловину вокруг объектива. Резинкой плотно зафиксируйте его вокруг объектива, а оставшуюся часть пакета отогните назад. Закрепите резинкой еще раз. Главное чтобы резинка зафиксировала пакет на одном и том же кольце объектива (например, на кольце зуммирования, тогда точно не возникнетт помех в работе автоматики объектива. Или простая бленда или защитный фильтр на объектив. С таким приспособлением можно снимать с любого положения. Так что в любую погоду можно снимать, а в дождь фото получается необыкновенно красивыми!
    • 7

      в: Разное

      Для меня в рабочем коллективе важен не пол, а то какой человек работает с тобой рядом. Я всегда легко сходилась с людьми и легко находила общий язык. Конечно же взаимопонимание между коллегами по работе много значит. От того как ты ладишь с коллегами зависит и качество работы и настроение, и желание день ото дня идти на работу. Большую часть своей жизни мы проводим на работе и очень хочется, чтобы рядом работали нормальные люди, хотя иногда бывает, что попадется такой человек, который делает нервы всему коллективу. Хотелось бы, чтобы это было редкостью.
    • 477

      в: Юмор

         
    • 475

      в: Юмор

         
  • Сообщество в Facebook